-- Патроны же вышли у нихъ?
-- Ружейные и только на лѣвомъ флангѣ, а артиллерія стрѣляла до конца. Бой второго вышелъ почти артиллерійскій.
-- Ихъ артиллерія хорошо бьетъ?
-- Идеально! У нихъ такіе планы, что разстояніе они берутъ прямо съ плановъ и въ неподвижную цѣль, какъ, напр., артиллерія, бьютъ безъ промаха и всѣ вразъ. Одну батарею подобьютъ, къ другой переходятъ. Шрапнельная стрѣльба -- прямо адъ, обсыпаетъ. Впечатлѣніе угнетающее. Тѣ шестнадцать орудій, которыя мы оставили, говорятъ, все равно никуда не годятся.
-- Но при такихъ условіяхъ и наступленіе не поможетъ?
-- Именно поможетъ: разъ до штыковъ добрались -- причемъ тутъ тогда артиллерія? Самое пагубное ея дѣйствіе только до наступленія, пока не подошли. Или послѣ наступленія.
Въ Ляоянъ пріѣхали уже вечеромъ.
Въ Ляоянѣ пусто; главная квартира въ Дашичао. Тамъ и командующій арміей. Маленькій домикъ командующаго, занимающій центральное положеніе на площади; вся площадь темная, и только кое-гдѣ мерцаютъ фонари. Но во всѣхъ канцеляріяхъ по-прежнему огоньки, и все та же напряженная, безъ перерыва, работа тамъ. Кончилъ свой служебный докладъ, и выясняется, что сегодня же ночью въ томъ же обществѣ я ѣду дальше на югъ, въ Дашичао, Гайчжоу, а если можно, и дальше. Словомъ, туда, гдѣ теперь самое животрепещущее мѣсто, гдѣ все сосредоточено и напряжено. Въ два часа ночи мы кончаемъ всѣ дѣла въ Ляоянѣ и отправляемся спать въ вагоны. Изъ своихъ спутинковъ никого не видалъ.
Сергѣй Ивановичь окончательно перешелъ въ наше управленіе и теперь гдѣ-то чинитъ грунтовую дорогу. Викторъ Петровичъ такую же дорогу устраиваетъ отъ Хайчена. Его я завтра увижу. Многихъ увижу въ Дашичао.