Отъ-нечего-дѣлать я наблюдаю изъ окна вагона жизнь станціи. Здѣсь уже настоящее походное положеніе, и сѣрая солдатская масса поглощаетъ офицеровъ, блескъ штаба. Масса эта точно чувствуегъ, что сила въ ней, что только на ея плечахъ вытащить можно все это громадное дѣло. И она тащить его, какъ ей удобнѣе это: порванные штаны, забытый поѣздъ, сгорбленная фигура -- лишь бы не стояла работа. И работа не стоитъ: съ виду неспѣшная, налаженная, какъ будто только-что пріѣхавшій эшелонъ пріѣхалъ не въ чужія, невиданныя мѣста, а къ себѣ, гдѣ все ему извѣстно, гдѣ привыкъ онъ уже работать и будетъ такъ всегда работать. Такъ какой-нибудь муравей налаженно ползетъ по листяку, пока бурей, дождемъ не снесетъ его, чтобъ тамъ сейчасъ же и такъ же налаженно продолжать все ту же свою артельную работу въ какихъ угодно условіяхъ Таковъ и китаецъ. Не таковъ, вѣроятно, французъ и англичанинъ. Японецъ подходитъ, вѣроятно, ближе къ русскому. Кто изъ нихъ трехъ -- русскій, японецъ, китаецъ -- окажется выдержаннѣе, сильнѣе, въ смыслѣ выносливости, выдержки, способности быстро приспособиться къ новымъ условіямъ -- для меня вопросъ, и я подаю голосъ за русскаго. Это, такъ сказать, на почвѣ булата.
Все мое,-- сказалъ булать. Что до злата, то выше китайца нѣтъ никого на свѣтѣ: англичанинъ, грекъ, армянинъ, еврей -- всѣ эти сильныя въ торговомъ отношеніи націи -- дѣти передъ китайцемъ и его быстрой приспособляемостью. Постройка Восточно-Китайской желѣзной дороги -- такая яркая иллюстрація тому: разбогатѣвшихъ русскихъ -- ничтожныя единицы, а китайскихъ подрядчиковъ теперь цѣлый новый кланъ, организованный и сплоченный. Единственное дѣло -- мукомольное пока еще въ рукахъ русскихъ. Но по существу и оно уже перешло къ китайцамъ. Такъ, когда пришли русскіе сюда, покупали пудъ пшеницы по 15 копеекъ, а теперь -- 80 копеекъ. И русскіе постоянно думаютъ, что купили послѣднюю партію, но новая надбавка -- и является новая партія, но опять послѣдняя. И всѣ какъ одинъ, и только на основаніи словеснаго соглашенія, и сельское хозяйство, отъ котораго разоряемся мы, здѣсь процвѣтаетъ, и въ критическій моменть сельскій хозяинъ отобьетъ даже отъ дороги всѣхъ ея рабочихъ.
XLIII.
13-го іюня.
Способный, очень способный народъ китайцы, и каждый день я все болѣе убѣждаюсь въ этомъ, Сегодня утрокъ въ Ляоянѣ я вижу такую сцену. Группа китайскихъ ребятишекъ, человѣкъ въ дваддать, выстроилась и продѣлываетъ разные военные пріемы. Вмѣсто ружей у нихъ палки. Вся команда по-русски. Смотрѣвшіе офицеры говорятъ, что чистота пріемовъ не оставляетъ желать ничего лучшаго: они маршируютъ въ ногу стройнами рядами, колоннами или командуютъ разсыпной строй, и всѣ, кромѣ начальника отряда, быстро, какъ кошка, разбѣгаются, ложатся подъ прикрытіемъ, и только командиръ одинъ стоитъ и строго оглядываетъ свое войско.
Въ Мукденъ мы пріѣхади часа въ три и уѣдемъ только завтра въ этотъ же часъ.
Времени много, и я думалъ, какъ использовать его. Хорошо бы проѣхать въ городъ, но надо знать пароль, потому что вечеромъ безъ пароля не вропустятъ. Надо итти на вокзалъ и разспросить кого-нибудь, какъ все это дѣлается.
На вокзалѣ очень мало народу; Адамъ Ивановичъ пьеть квасъ и пальцемъ манитъ меня къ себѣ:
-- Хотите познакомиться съ только-что возвратившимся изъ отряда Мадритова?
-- Ну, конечно.