-- Вотъ третій день никакого аппетита и во рту нехорошо.
Да, лицо нехорошее, теперь только видишь эту желтизну лица и даже желтизну глазъ,-- тусклыхъ, нерадостныхъ, усталыхъ.
"Не тифъ ли, или горячка начинается?" -- тревожно мелькаетъ въ головѣ. Какіе вѣдь нервы нужны, чтобы три раза пережить всѣ эти ощущенія. А эта мина, 1 1/2 часовая очень и очень холодная ванна, это ожиданіе акулы.
-- Счастье, что я догадался резинку подшить подъ шапку, а то уплыла бы она, и тогда прощай все...
Все это, очевидно, предвидѣлось.
И опять сидитъ скромный, задумчивый, нерадостный.
Со стороны, пожалуй, подумали бы:
-- Вотъ типъ мокрой курицы.
А на самомъ дѣлѣ... высокопробный типъ героя.
Такимъ онъ рисуетъ и своего командира батареи Романовскаго,-- тихаго, скромнаго, въ котораго, очевадно, влюбленъ и котораго называетъ Тушинымъ.