-- И командуетъ японецъ...
-- Я не понимаю,-- говорю я:-- вы говорите, что ихъ сто человѣкъ. Почему же они не разболтятъ рельсы, не устроятъ крушенія и, когда поѣздъ разобьется, не нападаютъ? А то стрѣлять такъ въ проходящій поездъ, да еще въ нашъ блиндированный вагонъ.
-- Можетъ, для того поѣзда не успѣли разболтить путь, а для нашего уже и приготовили.
-- Ну, посмотримъ: разбудите меня, если засну.
Михайла недовѣрчиво улыбается:
-- Не заснете.
Заглянулъ Степанъ Николаевичъ.
-- Съ нами ѣдетъ между другими и казакъ Петренко. Доложу вамъ -- фигура. Онъ у насъ на восточномъ участкѣ разсыльнымъ былъ. Мы съ нимъ вдвоемъ впервые проѣхали отъ Харбина до Имяньпо. Дорогъ никакихъ, глухая тайга, тропки звѣриные, охотничьи, золотоискательскія, хунхузьи. Тутъ и угадывай. Такъ Петренко, когда мы возвратились въ Харбинъ, какъ единственный знающій дорогу, и сталъ ѣздить съ разными порученіямт въ Имяньпо. "Доѣдешь?" -- "Какъ не доѣхать, когда приказаго?" --"Въ двое сутокъ надо -- туда и назадъ". А это взадъ и впередъ 300 верстъ. "Слушаюсъ". доѣзжалъ, но лошадь обязательно загонитъ. Ѣду ночью, кто-то скачетъ: "казакъ Петренко изъ Харбина въ Имяньпо!" Опять ѣду, опять скачетъ: "казакъ Петренко изъ Имяньпо въ Харбинъ". Однажды зовегъ его Сергѣй Владимировичъ: "На этотъ разъ долженъ ты вѣтромъ поспѣть въ Имяньпо".-- "Только, говоритъ, у меня опять лошади нѣть".-- "А свою ты куда дѣлъ?" -- "Никакъ нѣтъ, никуда не дѣлъ,-- сама издохла. До самаго Харбина доскакала, а тутъ сразу подвело ей бока, бахнулась, подрыгала ногами, издохла".-- "Гонишь?" -- "Срокъ сами назначаете".-- "Да, а теперь особенно торописъ: возьми на конюшнѣ лучшую лошадь".-- "Пожалуйте записку,-- безъ записки не выдадутъ". Приходитъ на конюшню съ запиской. Даютъ ему лошадь. "Этой не возьму: давай эту".-- "Это Сергѣя Владимировича!" -- "А читалъ: лучшую? На другой не поѣду". Пошли справляться къ С. В., -- онъ уже спать легъ. Отдали Петренко лучшую лошадь. Утромъ С. В. ѣхать,-- такъ и такъ, Петренко взялъ. Что тутъ было! Пріѣхалъ назадъ Петренко,-- ту лошадь, конечно, загналъ,-- сейчасъ его, раба Божія, на семь сутокъ подъ арестъ. "Ну, слава Богу, говоритъ, хоть отдохну". Не пришлось: ѣду я въ ту же ночь: опять скачетъ. "Кто?" -- "Казакъ Петренко изъ Харбина въ Имяньпо!"
Я пожалѣлъ, что уже раздѣлся.
-- На видъ плюгавый?