Отъ Харбина до Пограничной и обратно.
16-го іюня.
Въ 7 часовъ утра мы трогаемся со станціи Харбинъ. Всѣ парадные вагоны отданы дорогой подъ жилье военному начальству. Желѣзнодорожное же начальство ѣздитъ въ такъ называемыхъ строительныхъ вагонахъ, передѣланныхъ изъ товарныхъ. Верхняя половина задней стѣны вагона вырѣзана, и вмѣсто нея устроены окна.
Мы сидѣли на стульяхъ у этихъ оконъ, и предъ нами -- весь путь. Небо покрыто тучами, недавно шелъ дождъ, пойдетъ, вѣроятно, еще, воздухъ ароматенъ и сыръ, и зелень ярко сверкаетъ въ брызгахъ. Это -- іюнь, мѣсяцъ грозъ, роста хлѣбовъ у насъ, мѣсяцъ, когда ароматъ черемухи, сирени, а подъ конецъ и липы пьянитъ воздухъ, и нѣтъ тогда словъ, чтобы выразить всю прелесть переживаемаго мгновенія. Пока кругомъ только трава да ряды построекъ военнаго вѣдомства. Это еще одинъ Харбинъ (пока три я видѣлъ: Новый Харбинъ, Старый Харбинъ и пристань) -- военный Харбинъ. Много выстроенныхъ зданій, много еще строится: спѣшно, судорожно.
Несмотря на семидесятиверстную скорость, поѣздъ плавно, съ особымъ шипѣньемъ колесъ въ тактъ, съ неимовѣрной быстротой уносить насъ отъ новыхъ и новыхъ картинокъ. Гроза. Сочныя темныя тучи. Одна ниже другихъ, и вотъ-вотъ, польеть изъ нея. А кругомъ перелѣски, зеленая трава, красные цвѣты мака, лилій, лиловые пѣтушки, въ окно пахнётъ вдругъ ароматъ цвѣтущей сирени. Мы несемся лѣсомъ, и запахъ грибовъ, свѣжесрубленнаго дерева, потянуло дымомъ и мирной картиной. А тамъ теперь, на югѣ обходное движеніе, можетъ-быть, въ это время уже идеть сраженіе,-- смерть, стоны. Можетъ-быть, даже и здѣсь, за поворотомъ, разболченный рельсъ, уничтоженный мостикъ, толпа ждущихъ хунхузовъ, наконецъ случайный разладъ. Случай. Но вся жизнь въ той формѣ, какъ она наладилась у современныхъ людей, развѣ не сплошной случай, и развѣ не приходится постоянно повторять, и здѣсь особенно часто:-- "Зачѣмъ онъ жилъ, зачѣмъ страдалъ?.." Здѣсь, въ этой резидевціи случая, знаменемъ котораго окрашена вся эта жизнь:
-- На линію всего отъ виска...
-- И прямо въ високъ...
И кто на линію отъ виска, кто на прямой?
И какой выводъ: мое -- только это мгновенье, только сегодня, только съѣденный обѣдъ,-- а обо всемь остальномъ не стоитъ и думать. И думать и гадать.
Чѣмъ дальше, тѣмъ больше лѣсовъ. Поѣздъ за поѣздомъ везуть лѣсной матеріалъ, доски, бревна, дрова. Непривычный глазъ удивляетъ то обстоятельство, что годъ тому назадъ срубленное дерево все еще въ корѣ.