Я обѣщаю, и мы расходимся.
-- Постойте, господа! Новая телеграмма получена. Вотъ тебѣ и на! Далинскій перевалъ взятъ японцами!
-- Взятъ?! Дорога на Ханченъ открыта!
-- Всего вѣдь пятьдесятъ верстъ.
Успѣетъ ли командующій отступить отъ Дашичао? Цѣлый рядъ самыхъ мрачныхъ предположеній. И мы всѣ сидѣли еще часа два, сосредоточенные, напряженные.
Степанъ Николаевичъ на спичкахъ раскладываетъ:
-- Это армія Куроки, Оку или Нодзу, это -- Штакельбергъ, графъ Келдеръ, Мищенко, войска командующаго. И теперь Куроки вотъ что дѣлаетъ...
И красныя спички, изображающія Куроки, ползутъ подъ рукой Степана Николаевича всей массой вокругъ нашихъ войскъ, а Степанъ Николаевичъ, красный, откинувшись, смотритъ сквозь очки на насъ всѣхъ, подавленныхъ и удрученныхъ.
Какой контрастъ съ нашимъ вчерашнимъ подъемомъ, когда вечеромъ въ вагонѣ, подъ впечатлѣніемъ выхода нашего флота въ море, мы говорили о близкомъ пораженіи японцевъ, о способахъ переправы въ Японію и о мирѣ въ Токіо.