-- А я -- здѣшнія мѣста.
Мой вагонъ прицѣпленъ къ воинскому поѣзду. Идеть первый эшелонъ 17-го корпуса. Итакъ, за этотъ мѣсяцъ, что я здѣсь, прошло уже два корпуса -- 4-й сибирскій и 10-й. Всero 90 тысячъ человѣкъ. Все больше народъ изъ-подъ Москвы. Отъ призывныхъ я слышу вольный говоръ, пѣсни. Такихъ веселыхъ я еще не видѣлъ. Полки 10-го корпуса проѣзжали молча, угрюмо поглядывая по сторонамъ.
-----
На одной изъ станцій садится знакомый пограничникъ. Онъ охотникъ поговорить, человѣкъ наблюдательный, довольно безпристрастный.
Я радъ такому спутнику, угощаю его чаемъ и навожу на интересующіе меня вопросы. Въ числѣ ихъ много щекотливыхъ. Напримѣръ: взаимныя отношенія пограничниковъ и желѣзнодорожниковъ.
-- Крайніе изъ желѣзнодорожниковъ,-- говоритъ онъ,-- доходятъ до того, что доказываютъ, будто мы, пограничники, причина всѣхъ причинъ: гоняясь за хунхузами, ссорили только ихъ съ населеніемъ. Какое, дескать, дѣло желѣзной дорогѣ вмѣшиваться въ жизнь чужой страны, чужого народа: грабятъ вѣдь хунхузы не желѣзную дорогу, а своихъ же китайцевъ? А пограничники, чтобы усилить свое значеніе, все это раздуваютъ, захватываютъ все большій и большій районъ и т. д.
"Ну, а я бы сказалъ -- оба лучше. Только желѣзной дорогѣ къ чему, напримѣръ, отчужденіе на 25 верстъ въ сторону? Для чего всѣ эти концессіи на лѣса, минеральныя богатства, всѣ эти города и власть губернатора въ лицѣ начальника дороги? И все это сдѣлалось не сразу, а шагъ за шагомъ, постепенно, какъ все дѣлалось здѣсь, на Востокѣ, гдѣ шагъ за шагомъ пришли мы вотъ и въ Манчжурію и, кто знаетъ, куда еще придемъ, потихоньку подталкивая другъ друга: помните Алексѣя Толстого? "Конь мой, конь..." И вотъ всѣ мы эти кони: каждый по своей части. И каждый видитъ спицу въ глазу брата, а въ своемъ бревна не видитъ.
"Неизбѣжно и то и другое дѣло должно расти и развиваться. Я увѣренъ, что послѣ войны. мы будемъ обыкновенными войсками, а наше начальство -- командующимъ здѣшняго военнаго округа, и всѣмъ недоразумѣніямъ будетъ конецъ. Уже и теперь мы видоизмѣняемся и отходимъ отъ прежней роли. Жандармы уже замѣнили насъ на станціяхъ, смѣнятъ насъ и въ городахъ. Вонъ, видите, въ Харбинѣ нашъ начальникъ полиціи и бороться уже не хочетъ,-- самъ подалъ въ отставку, и, можетъ-быть, желѣзнодорожники еще вспомнятъ насъ,-- нами имъ все таки управлять легче было, чѣмъ жандармами. Жандармы-то самостоятельны. Наши инструкціи -- быть въ распоряженіи желѣзной дороги, а жандармы за инструкціями къ желѣзнодорожникамъ не пойдутъ-съ!.. Сами имь крылышки подрѣжуть. И какъ еще-съ!"
-- Ну, а какъ ваше мнѣніе: населеніе китайское спокойно?
-- Было бы не спокойно, повѣрьте, насъ съ вами и дороги этой въ сутки не было бы. Что такое хунхузъ? Человѣкъ, желающій легко, безъ особаго труда жить, имѣть деньги. Это трудъ? Вотъ три часа уже мы здѣсь стоимъ и любуемся, какъ они работаютъ.