-- Когда же кончится эта война?
-- Къ зимѣ. Къ Новому году миръ будетъ. Не будетъ ни цѣли ни смысла воевать дальше. Станетъ совершенно ясно, сколько же намъ надо человѣкъ, чтобы побѣдить, если даже и до сихъ поръ не побѣдили: одинъ ли на одинъ, два на одного, три, пять. Сколько надо, столько за зиму и привеземъ. Никакого сомнѣнія ни у японцевъ ни у всего міра въ этомъ не будетъ. При такихъ условіяхъ тратить людей, деньги... Да ихъ, этихъ денегъ, нѣтъ ни у кого.
-- Но, кажется, на театрѣ войны полное затишье?
-- Слуховъ-то выше головки, но, кажется, дѣйствительно затишье. Доказательство -- встрѣчные поѣзда: собственно раненыхъ два-три человѣка во всемъ поѣздѣ. Да за сегодня и всего-то два санитарныхъ поѣзда.
L.
Отъ Харбина до Ляояна.
22-го -- 23-го іюня.
Утро. Мы стоимъ гдѣ-то на разъѣздѣ. Стоимъ давно, и неизвѣстно, долго ли еще будемъ такъ стоять. Крутомъ лужи дождевой воды, солнце жжеть, и скоро, вѣроятно, опять будетъ дождь. Яркая желтая глина откоса запеклась отъ солнца и отражается въ мутной водѣ переполненныхъ канавъ. Рядомъ съ нами стоитъ еще нѣсколько поѣздовъ въ ожиданіи очереди. Поѣзда переполнены солдатами. Они поютъ, разговариваютъ, читаютъ. Читаютъ про себя, слегка шевеля губами, читаютъ вслухъ. Многіе очень недурно. Рѣже встрѣчаются книги, чаще газеты. Гдѣ газета, тамъ сейчасъ же собирается кружокъ и внимательно слушаетъ. Одинъ кончаетъ, передаетъ въ слѣдующій вагонъ,-- тамъ читаютъ, и никогда газета не остается праздной, пока не истреплютъ такъ, что она ужъ и на папироски не годится.
Я собралъ цѣлый ворохъ газетъ и вынесъ солдатамъ.
-- Газеты новыя! Ура!