-- А на этотъ случай вотъ,-- перебиваетъ Викторъ Петровичъ и показываетъ Сергѣю Ивавовичу баночку съ сулемой.
-- Ну, вы хотя синильною, что ли, запаситесь, а то вѣдь мучиться сколько же будете? Нѣтъ, вотъ я бы на мѣстѣ нашихъ писателей ничего бы во время войны и писать не сталъ. Все равно, что ни напишешь -- ничего не прочтугь. Вотъ шестой день книгу пишу я, двухъ страницъ не прочелъ, газеты бросилъ, телеграмму поскорѣй -- ну, еще такъ.
Ко мнѣ обращается профессоръ:
-- Правда, что Андреевъ пьетъ запоемъ?
-- Въ роть ничего не беретъ.
Какой-то офицеръ спрашиваетъ:
-- А правда, что у Горькаго три имѣнія?
-- Ни одного и ни одного гроша за душой.
Сергѣи Ивановичъ съ комической мрачностью говоритъ:
-- Все изовралось, изолгалось! Что будетъ со мной, несчастнымъ, если меня убьютъ японцы!