-- А пока давайте въ карты играть.
-- Какая игра! Подходимъ къ Челябинску.
Всѣ рады остановкѣ на два часа и веселой гурьбой высыпаютъ на платформу. До сихъ поръ войны не чувствовалось, но здѣсь она уже чувствуется. Кромѣ нашего поѣзда, стоятъ еще два воинскихъ, готовые къ отходу. Все это время идетъ отправка только сибирскихъ войскъ на театръ военныхъ дѣйствій..
Въ буфетѣ -- офицерская семья, задумчивыя лица; съ ними сидить уѣзжающій на войну кормилецъ -- сутуловатый, съ нуждой на лицѣ, армейскій офицеръ. Какими щеголями выглядятъ офицеры нашего наряднаго поѣзда!
Зала третьяго класса переполнена семьями, провожающими своихъ мужей-казаковъ. Дѣти одиноко прижались къ бабамъ, а мужчины, всѣ хмѣльные, всѣ съ желтыми околышами, осовѣло, безъ цѣли ходятъ, заглядываютъ на платформу, возвращаются и; подумавъ, идутъ опять къ буфету.
Видя меня стоящимъ праздно, подходитъ хмѣльной казакъ.
-- Вотъ двухъ сыновей отправляю. Надо... Да, да, отправляю... Всей семьей пріѣхали провожать, вотъ уже недѣлю живемъ... Теперь ужъ скоро: дня черезъ три, говорятъ, повезутъ.
Казакъ размахиваетъ руками, пьяненько жмется и не то улыбается, не то зубы скалитъ. Мочальнаго цвѣта сбитая борода, круглое, съ мелкими чертами, плоское лицо.
Подходитъ его сынъ, похожій на отца, но помоложе.
-- Богъ этотъ самый сынъ мой и будетъ: онъ и ѣдетъ... Вотъ, докладываю, что, значитъ, черезъ три дня...