-- Изобрѣтательность русскаго человѣка: чѣмъ сиротѣвшей арбѣ даромъ валяться -- телѣга вышла...
Въ моемъ вагонѣ, кромѣ Е. В. и меня, ѣдуть командиръ восьмого казачьяго сибирскаго полка, того самаго, который подъ Вафангоу 17-го мая искрошилъ японскій эскадронъ 13-го полка; ѣдетъ мой старый знакомый, еще по Кавказу, горецъ изъ отряда Мадритова съ двумя Георгіями, извѣстный подъ кличкой Сократа. Ѣдеть еще полковой командиръ забайкальскихъ казаковъ съ желтыми лампасами, но онъ со своимъ адьютантомъ сидитъ все время въ купэ.
LXX.
Ляоянскіе дни.
14-го августа.
Не проѣхали и версты -- самъ Сергѣй Ивановичъ навстрѣчу. На своемъ бѣломъ драконѣ, съ хребтомъ, изогнутымъ кверху, печальный, темный. Ушелъ послѣднимъ... Взорвалъ, но взрывъ не оправдалъ всѣхъ надеждъ.
-- Японцы тамъ уже, на Вамбатаѣ. Верстъ пять отсюда на тѣхъ сопкахъ можно видѣть и Вамбатай и японцевъ.
Мы ѣдемъ туда. Сергѣй Ивановичъ съ нами.
Насъ нагоняютъ военные атташе, германскій и австрійскій. У подножья сопокъ -- деревушка, въ ней маркитантъ 3-го корпуса. Я предлагаю напиться чаю. Австрійскій атташе графъ Шептыцскій вѣжливо и твердо отвѣчаетъ:
-- Я не буду.