LXXIV.
17-го августа.
Въ этомъ красивомъ и такомъ безлюдномъ на видъ пейзажѣ теперь скрыты сотни тысячъ жизней, напряженно и мучительно переживающихъ эти тяжелыя мгновенья.
Такія же группы, какъ у насъ на колокольнѣ, виднѣются на многихъ крышахъ, на водокачкѣ, на вокзалѣ. Стоятъ молча и смотрятъ. Иногда дѣлятся отрывочными наблюденіями.
-- Нѣтъ, на этотъ разъ, кажется, серьезно рѣшили схватиться.
-- А начнемъ какъ слѣдуетъ, и бить начнемъ.
Наши батареи даже энергичнѣе работаютъ, чѣмъ японскія. Непрерывнѣе, во всякомъ случаѣ.
Потянулись первые раненые: идуть съ перевязанной рукой, или хромая, или опираясь на штыкъ. Два раненыхъ поддерживаютъ другъ друга, несутъ раненыхъ на носилкахъ, везуть въ арбахъ, крытыхъ полукругомъ, и изъ-подъ крыши раздаются вопли и стоны отъ невозможной тряски. По два мула -- одинъ спереди, другой сзади -- несуть на своихъ спинахъ носилки съ ранеными: оригинально, и больному спокойно. Ряды измученныхъ сѣрыхъ фигуръ этихъ раненыхъ. Они устали; они хотятъ пить и ѣсть; они поглощены своими страданіями -- они, часа два назадъ такія же здоровые, какъ мы, смотрящіе теперь на насъ, и этотъ видъ здоровыхъ раздражаетъ.
Многихъ раненыхъ проносять прямо на вокзалъ или въ готовые вагоны, а тяжелыхъ -- въ одну изъ комнатъ вокзала. На платформѣ толпятся солдаты только-что пришедшаго эшелона Выборгскаго полка. Ихъ ведуть прямо въ бой. Спѣшно они натягиваютъ на себя свою амуницію, встряхиваются, строятся въ ряды и идутъ на площадъ, гдѣ ихъ встрѣтитъ командующій.
Видъ у солдатъ отличный, и нѣтъ страха на лицахъ, когда они прислушиваются къ выстрѣламъ.