-- Но, въ такомъ случаѣ, почему же мы отступаемъ?
Генералъ смѣется:
-- Завтра узнаете.
Ко мнѣ подходитъ А. Д.
-- Нѣтъ ли у васъ уголка для барона Штакельберга на эту ночь?
-- Я уже переселился въ вагонъ,-- вся моя комната къ его услугамъ. Могу прислать изъ вагона постилку, матрацъ.
Еще немного, и стоустая молва несеть новыя вѣсти. Куроки перешелъ у деревни Венсиху рѣку Тайцзы. Наши первый сибирскій, десятый, семнадцатый и пятый корпуса сегодня только выступаютъ, и завтра утромъ Куроки будетъ окруженъ и отрѣзанъ. Сперва его разобьемъ, а затѣмъ возвратимся и уничтожимъ армію Нодзу и Оку, которые стояли противъ Ляояна и противъ которыхъ выставлены наши три корпуса: второй, третій, четвертый. Эти корпуса отступаютъ съ сопокъ и въ теченіе ночи занимаютъ форты Ляояна.
Говорятъ, что былъ военный совѣтъ, что на совѣты всѣ, кромѣ командующаго и генерала Сахарова, подали голоса за то, чтобы сперва разбить арміи Нодзу и Оку и тогда уже итти на Куроки.
Но въ это время армія Куроки успѣетъ отрѣзать насъ отъ сѣвера, захватить гдѣ-нибудь у Мукдена или Телина желѣзную дорогу, и наша армія остансся сразу и безъ припасовъ и безъ снарядовъ, которыхъ требуется теперь чутъ не по поѣзду въ день. Я ничего не понимаю, но я за то, чтобы расправиться сперва съ Куроки, хотя бы и съ временной потерей Ляояна.
Сергѣй Ивановичъ, опятъ напряженный, угрюмый, съ своимъ вытянутымъ впередъ осгрымъ личикомъ, смотритъ большими сѣрыми глазами и упавшимъ голосомъ говоритъ: