LXXVIII.
Янтай, 20-го августа.
Маленькая уютная станція.
За одной изъ ея стѣнъ -- грубо сколоченный изъ досокъ столъ, примитивная скамья около него, въ двухъ шагахъ балаганъ, тоже такъ же сбитый -- это буфетъ.
-- Что у васъ есть?
-- Пиво, водка, ромъ, черный хлѣбъ, чай...
-- Было все -- отправили. Черезъ два часа и это все увеземъ.
Мы съ Сергѣемъ Ивановичемъ пьемъ чай. Непрерывные выстрѣлы съ юга и востока. Тамъ, въ 13-ти верстахъ, на Янтайскихъ копяхъ идеть жаркая перестрѣлка. Отъ станціи вплоть до Янтайскихъ копей -- поля гаоляна, высокаго, какъ молодой лѣсъ. Къ Янтайскимъ копямъ идетъ желѣзнодорожная вѣтвь. Мѣсто, изстари кишащее хунхузами, а теперь всякій отбившійся неминуемо будетъ ихъ достояніемъ.
Пока еще никакихъ новостей нѣтъ съ мѣстъ боя. Станція имѣетъ совершенно мирный видъ, и иллюзія покоя сильнѣе отъ этой спокойно гуляющей дамы въ простенькой соломенной шляпѣ съ полями, какія носятъ подростки, въ сѣромъ макинтошѣ. Дамѣ, вѣроятно, лѣтъ сорокъ, она ходить, какъ ходятъ помѣщицы гдѣ-нибудь у себя на хуторѣ, когда особаго дѣла нѣтъ, но все-таки не мѣшаетъ еще разъ заглянуть впередъ хозяйскими глазами.
Она подходить ко мнѣ и говоритъ лѣниво: