На очевидцевъ свиданіе это произвело прекрасное впечатлѣніе. Говорять, намѣстникъ сказалъ, обращаясь къ своему штабу:
-- Ознакомившись съ дѣйствіями и планами командующаго, я признаю ихъ глубокую основательностъ и правильность.
Послѣ этого былъ обѣдъ, на которомъ присутствовали и оба штаба. Все свиданіе продолжалось 2 1/2 часа, и намѣстникъ, возвратившись въ Мукденъ, пробывъ здѣсь очень мало, выѣхалъ со своимъ штабомъ въ Харбинъ. Сегодня же пришло обрадовавшее всѣхъ извѣстіе, что 1-й корпусъ вышелъ изъ того критическаго положенія, когда японцы могли его отрѣзать.
Есть слухъ объ японцахъ. Кое-гдѣ они слегка обстрѣливаютъ наши обозы, но въ точности никто не знаетъ, гдѣ, въ сущности, главныя силы японцевъ. Сегодня, во всякомъ случаѣ, мы оставляемъ Шахе, предпослѣднюю отъ Мукдена станцію.
Можетъ-быть, подъ Мукденомъ будетъ бой. Приготовляются двѣ позиціи: передъ рѣкой Хунхе, въ семи веретахъ отъ Мукдена, а подъ Мукденомъ, по эту сторону Хунхе. Позиціи не важныя, и цѣль -- немного задержать японцевъ, если он тутъ пройдутъ.
Иностранные агенты думаютъ, что японцы предпримутъ обходное движеніе на Телимъ съ востока и запада по Ляохе.
-- Тогда, что жъ, мы будемъ отрѣзаны?
Пожимаютъ плечами.
18-го ночью одинъ иностранный атташе, уѣзжая въ 17-й корпусъ, говорилъ мнѣ:
-- Есла вашему командующему удастся окружить Куроки, это будетъ такой же геніальный планъ, какой удался однажды Наподеону. Я боюсь одного: Куроки при такихъ условіяхъ не приметъ боя.