-- А они себѣ ходятъ въ вагонъ иностранцевъ.
И такъ далѣе, и опять веселый, подмывающій взрывъ смѣха.
-- Да мы никуда теперь не ходимъ! -- замѣчаю я.
Мы всѣ четверо сидимъ за моимъ маленькимъ складнымъ столикомъ, на которомъ я пишу все время свой дневникъ, и ѣдимъ нашъ супъ.
Мы никуда не ходимъ. Къ намъ приходятъ. Слава о нашемъ супѣ растетъ и распространяется.
И рѣдкій день нѣтъ у насъ гостей.
Иногда на десертъ намъ подаютъ виноградъ, груши, яблоки. Конечно, это все не то, къ чему привыкли мы въ Крыму. Здѣсь во всемъ этомъ, какъ и въ редискѣ, одинъ и тотъ же привкусъ нашей твердой капустной кочерыжки. Но и это имѣетъ свою прелесть. Кочерыжка напоминаетъ намъ наше дѣтство, ясный осенній, слегка морозный уже день, когда гулко несется отчетливый трескъ отъ шинкованія капусты и кочержки одна за другой летятъ въ кучу. Можно выбрать любую, очистить ножомъ и ѣсть ее, любуясь безоблачной нѣгой осенняго дня.
Если большой парадный обѣдъ, мы посещаемъ въ вагонъ иностранцевъ за пивомъ.
Дешево, свѣжо и вкусно.
Мы купили сразу десять курицъ. Онѣ живуть у насъ подъ вагонами, а къ вечеру сами залазятъ въ лукошко. Иногда бываютъ маневры, и нашъ вагонъ начинаетъ двигаться. Тогда въ ихъ налаженномъ птичьемъ царствѣ начинается нѣкоторая тревога, скоро, впрочемъ, стихающая. И опять миръ, тишина и благодушіе. Двѣ курицы несутсч. Мы ихъ не рѣжемъ, и каждое утро Михаилъ приносить мнѣ два свѣжихъ яйца въ смятку. А каждое утро великолѣпный пѣтухъ, котораго пришлось купить, радостно поздравляетъ насъ съ новымъ начинающимся днемъ.