Но стоимость этого самаго мѣха въ Петербургѣ опредѣляютъ въ 1500--2000 рублей.
Къ счастью для русскихъ, такихъ охотниковъ до дешевизны и такимъ путемъ достигнутой -- немного, но фактъ несомнѣнный, что они имѣются и заслуживаютъ того, чтобы общество въ лицѣ печати клеймило ихъ глубочайшимъ презрѣніемъ.
Только-что возвратившійся инженеръ Ю. И. Лебедевъ, ѣздившій за сорокъ версть въ сторону на востокъ, передаетъ о трогательномъ пріемѣ, оказанномь ему одной деревней. Они сейчасъ же по его формѣ узнали, что онъ желѣзнодорожный инженеръ.
-- Шибко знакомъ! Шибко шанго инженеръ! Моя работайло додогу: шибко знакомъ! Шибко шанго!
Нанесли ему всевозможной провизіи и лакомствъ. За послѣднее ни за что не хотѣли брать денегъ. На прощанье просили дать имъ родъ охраннаго листа. Онъ написалъ имъ, что жители такой-то деревни оказали ему при производствѣ работъ полное свое содѣйствіе: рабочими, арбами, провизіей. А потому онъ и просить предержащія власти, съ своей стороны, вмѣнить это имъ въ заслугу и оградить ихъ и ихъ имущество отъ хунхузовъ.
Вся деревня высыпала провожать его. Махали руками, присѣдали, женщины съ дѣтьми на рукахъ засково кивали головами, и долго еще неслось вслѣдъ ему:
-- Шибко знакомъ! Шибко шанго!
Я представляю себѣ этихъ женщинъ въ ихъ вычурныхъ и разнообразныхъ прическахъ, съ маленькими, очень часто болѣзненнымя дѣтьми,-- женщинъ, часто и некрасивыхъ, но обладающихъ чѣмъ-то очень притягивающимъ къ себѣ. Что-то обиженное и мечтательное въ нихъ. Можетъ-быть, онѣ напоминаютъ тѣхъ бѣдныхъ далекихъ родственницъ, на долю которыхъ выпала вся горечь жизни, и навсегда затаили онѣ въ себѣ цѣлый міръ невысказаннаго чувства, надежды, грезъ. И это невысказанное неизгладимымъ отпечаткомъ легло на поворотѣ головы, во взглядѣ. И болить душа за нихъ и за ихъ долю. Болитъ за всѣхъ этихъ обреченныхъ здѣсь жертвъ, жертвъ -- въ чужомъ пиру похмелья.
LXXXIX.
Мукденъ, 5-го сентября.