Поѣздъ стоялъ на станціи Шахе, когда стали падать снаряды на станцію. Начальникъ дороги былъ въ это время на пути ближе къ снарядамъ версты на двѣ. Нѣсколько шрапнелей разорвалось около него. Очевидецъ разсказываетъ:
-- Когда первая шрапнель упала возлѣ него, я думалъ, что онъ не сознаётъ опасности. Но потомъ упала другая, третья, а онъ себѣ все такой же спокойный стоитъ. Послали къ нему спросить, какъ быть съ поѣздомъ, одинъ вагонъ котораго уже обсыпало разорвавшейся шрапнелью. Начальникъ дороги приказалъ поѣзду выѣхать за мость и остановигься внѣ выстрѣловъ и тамъ ждать его. Но ѣхать нужно было тихо, чтобы не напугать войска и обозы. "Мы лучше подождемъ васъ",-- говорятъ ему.-- "Совсѣмъ не лучше, потому что, пока будете ждать, въ поѣздъ можетъ попасть снарядъ, и легче ему попасть въ поѣздъ, чѣмъ въ меня". Такъ и ушелъ безъ него поѣздъ. Когда начальникъ дороги проходилъ по мосту, и на мосту стали рваться шрапнели. Въ то время, какъ одинъ генералъ собирался садиться на лошадь, около него разорвалась шрапнель.
"-- Садитесь подъ мостомъ! -- крикнулъ ему кто-то.
"Такъ генералъ и сдѣлалъ. Звали и Хорвата, но онъ разсмѣялся и махнулъ рукой:-- "Я фаталистъ".
Въ Мукденѣ начальникъ дороги говорилъ:
"-- Мнѣ очень совѣстно за то, что могутъ принять все это за браваду съ моей стороны. Еще болѣе было бы совѣстно, если бъ я былъ раненъ. Но въ тѣ мгновенія я ничего не могъ подѣлать съ собой. Точно сила какая-то заставила меня итги такъ, какъ я шелъ".
Ощущеніе, совершенно сходное съ тѣмъ, какое и мы съ Сергѣемъ Ивановичемъ переживали тогда подъ Ляояномъ.
Подполковникъ Колобовъ передалъ мнѣ два эпизода изъ этой поѣздки.
На станціи Шахе бредеть раненый.
-- Тебя куда? -- спрашиваеть командиръ тамошней саперной роты.