-- А вотъ...
Раненый садится на край откоса насыпи и показываетъ свою раненую ногу. Въ это время разрывается въ нѣсколькихъ шагахъ шрапнель. Что-то черное, трудно уловимое въ своихъ очертаніяхъ взбирается къ намъ быстро-быстро ввертъ по откосу.
-- Охъ, проклятая, куда угодила! -- восклицаеть со стономъ солдать и падаеть смертельно раненый. Это -- шрапнельная трубка пробила ему пахъ и застряла гдѣ-то внутри его тѣла. Пока переносили его за платформу, несчастный умеръ.
Тамъ же около Шахе подполковникъ видѣлъ отступавшую батарею. Изъ восьми орудій налицо было только одно и семь передковъ, а солдать нѣсколько человѣкъ всего. Очевидно, остальные офицеры батареи, солдаты, орудія остались тамь, на полѣ битвы.
Пріѣхалъ новый поѣздъ съ ранеными. Начальникъ участка Б. В. Несли пріѣхалъ съ этимъ поѣздомъ и сообщаетъ, что подъ Шахе до пяти тысять человѣкъ. Очень пострадали четвертаго корпуса Сибирскій и Зарайскій полки.
Семь часовъ вечера. Съ крышъ вагоновъ видно, какъ рвется шрапнель. Весь день несмолкаемый грохотъ пальбы.
Привезли раненыхъ Тобольскаго полка. Въ строю остался только командиръ второй роты, хотя и онь раненъ, схвативъ рукой во время атаки тесакъ, направленный ему въ грудь. Перестрѣлка происходила въ упоръ изъ-за гребня сопки. Изъ всего подка осталось меньше батальона. Командиръ полка раненъ въ грдь на вылеть.
-- Хорошій былъ человѣкъ! -- говоритъ солдатъ 2-й роты его полка, тоже раненый.
Послѣднія извѣстія пришли къ намъ съ однимъ прибывшимъ поѣздомъ съ ранеными: станція Шахе осталась въ нашихъ рукахъ. Передовые отряды наши стояли въ трехъ верстахъ южнѣе станціи Шахе. По сегодняшнее число опредѣляютъ до пятнадцати тысячъ раненыхъ.