-- Побѣда! -- радостно отворяетъ дверь H. E.
Но въ то же время только-что получено вторичное распоряженіе готовить Мукденъ къ эвакуаціи.
-- Ну что жъ? Это еще ничего не значитъ. На всякій случай отчего же и не быть наготовѣ? Плохой тотъ полководецъ, кто не думаеть объ отступленія.
Мы оба смѣемся.
Раненыхъ привезли съ поѣздомъ.
Насчитываютъ въ уже до 25 тысячъ, Потерялась какъ-то всякая впечатлительность. Есть только сознаніе громадной важности переживаемыхъ дней, но чувствительность совершенно притупилась, и всю сегодняшнюю ночь не прекращался бой. И сегодня опять уже дерутся, но выстрѣлы гораздо рѣже.
-- Третьяго дня,-- говорить раненый солдатъ,-- нашъ шаръ поднялся, такъ въ него снарядовъ триста запустили японцы, а сегодня ни одного ужъ не выпустили. Мало, видно, и у нихъ санарядовъ. Гдѣ запасешься? который день сыплютъ, какъ горохомъ.
Солдатикъ, легко раневый въ ногу, довольный, что такъ дешево отдѣлался, сплюнулъ и продолжалъ:
-- А хоть бы и японецъ. Знаетъ онъ, что тутъ, скажемъ, наша батарея, и потрафляеть, а сдвинемся мы, а онъ все знай себѣ въ старое мѣсто жаритъ: такъ по-пустому, только трескъ будто, а по-настоящему такая пальба одна прокламація и у насъ и у нихъ выходитъ. Вотъ если въ колонну, къ примѣру, когда въ атаку идугь, а такъ...
Солдатъ пренебрежительно махнулъ рукой: