-- Никакъ нѣтъ, ваше превосходительство!
-- На что я вамъ, старая подошва?
-- Такъ точно, ваше превосходительство!
-- Ну, вотъ и спасибо!
-- Рады стараться, ваше и т. д.
Командовать изъ фанзы, ничего не видя, не любитъ. Самъ на позиціяхъ, изучаеть и запоминаетъ мѣстность. Когда ему докладываютъ, что на такой-то сопкѣ появилась артиллерія, то ему совершенно ясны и вся остальная картина боя въ связи съ этой сопкой и та наилучшая комбинація, какая возможна при сложившихся такъ, а не иначе обстоятельствахъ.
Эта сопка съ деревомъ называется теперь Путиловской сопкой.
-- Ну, въ общемъ какъ японцы?
-- За эти нѣсколько двей они начали насъ уважать. Эти отпоры во что бы то ни стало произвели громадное моральное вліяніе и на насъ и на японцевъ. У нашего солдата явилось осязаемое сознаніе, что японцевъ можно бить, а у японцевъ, что мы ихъ можемъ бить, и не могло не явиться этого у нихъ: эта борьба холоднымъ оружіемь происходила на моихъ глазахъ. Нашъ громадный, сравнительно, солдатъ штукъ пять приколетъ маленькихъ японцевъ, пока размахнувшійся своимъ тесакомъ японецъ успѣетъ хватить его по головѣ. Но прежде всего онъ откроетъ для штыка свою грудь. И, во всякомчъ случаѣ, ткнуть или проколоть скорѣе, чѣмъ размахнуться и тогда уже ударить. И вотъ какой результатъ. Теперь японцы уже не ждутъ и бѣгутъ.
-- Въ плѣнъ не сдаются?