Хуже другихъ обставлена теперь Георгіевская община. Причина заключается въ томъ, что предполагалось, что община эта будетъ работать въ передовыхъ отрядахъ. Ее совсѣмъ было снарядили для этого, сестрамъ накупили теплыхъ вещей китайскихъ, и одѣтыя въ эти костюмы сестры даже выѣхали изъ Мукдена, сидя по нѣскольку человѣкъ на тряскихъ двухколесныхъ арбахъ. Но послѣ того, какъ онѣ уже отъѣхали верстъ двадцать, ихъ спѣшно возвратили въ Мукденъ, гдѣ и преддожили имъ заняться подготовкой одной изъ казармъ для раненыхъ, человѣкъ на тысячу. Но уже на другой день стали прибывать раненые, и, въ сущности, Георгіевская община подготовить ничего не успѣла. Не были устроены кровати, стѣны такъ и осталисъ непобѣленными, не успѣли приготовить тюфяковъ. И вслѣдствіе всего этого впечатлѣніе въ Георгіевской общинѣ получается неудовлетворительное: мрачное, грязное и неуютное.
-- Вы побывали бы здѣсь въ первые дни, когда не только на этихъ нарахъ, но и подъ ними лежали больные.
-- Но какъ могли больные пролѣзть подъ нары, тутъ и здоровому человѣку трудно?
-- Да ужъ такъ было трудно, но вѣдь все-таки лучше, чѣмъ на открытомъ воздухѣ. Хотя дождь не мочитъ.
-- Откровенно сказать, у васъ здѣсь такъ мрачно, что и здоровый тутъ заболѣеть. Какая разница съ Ляояномъ!
-- Если бъ мы имѣли хотя нѣсколько дней, чтобы подготовиться, неужели было бы хуже, чѣмъ у людей?
А у людей -- въ казенныхъ баракахъ, въ Крестовоздвиженской общинѣ -- очень хорошо. Уютно, свѣтло, чисто. Громадное большинство раненыхъ читаютъ. Читаютъ газеты, книги.
Тутъ же лежатъ и японскіе раненые, тихіе, ласковые, очень вѣжливые и сдержааные. Около нихъ ихъ теплая одежда, качествомъ оставляющая далеко за собой одежду нашихъ солдатъ. Толстыя фланелевыя фуфайки, войлокъ для обматыванія ногъ, прекрасное теплое пальто.
При осмотрѣ наши солдаты говорятъ:
-- Что говорить, солдату у нихъ не жизнь, а масленица. Работу спрашиваютъ, да зато и уходъ, какого и дома не найдешь. Какъ за скотиной уходъ. А вѣдь солдать, что скотина: накормилъ, напоилъ, обогрѣлъ -- онъ и работникъ. Аккуратно у нихъ, у японцевъ, все это дѣло налажено. Вотъ слушаемъ ихъ, иногда диву даемся, какъ это все умно у нихъ удумано.