"Отъ князя Ухтомскаго я отправился къ командиру порта Григоровичу. Пока я шелъ, упали около меня четыре снаряда съ суши. Одинъ -- шагахъ въ десяти. Меня точно повернуло за плечи и подбросило. Спорва я ничего не почувствовалъ, а черезъ нѣсколько дней стало ныть лѣвое плечо и рука. Потомъ прошло, и стала болѣть вотъ эта подовина головы. И сейчасъ болитъ,-- невралгія, что ли?
-- Контузія.
-- Какая контузія? Не думаю: обжоговъ никакихъ не было.
-- Это ничего не значитъ. Вы совѣтовались съ докторами?
-- Нѣтъ.
-- Непремѣнно посовѣтуйтесь.
-- И такъ пройдеть. Ну-съ, пришелъ я къ Григоровичу, а въ это время началась уже настоящая бомбардировка. Григоровичъ говоритъ:
,,-- До вечера я васъ задержу, потому что теперь къ Стесселю не доберетесь -- убьютъ, а вамъ надо сдѣлать важныя сообщенія.
"Вечеромь бомбардировка прекратилась, а я отправился къ Стесселю. Онъ передалъ мнѣ бумаги и сказалъ:
"-- Передайте, что дѣлаемъ мы, что возможно. Войска въ отличномъ состояніи, мы ждемъ балтійской эскадры и Куропаткина. На-дняхъ опять являлись японскіе парламентеры съ предложеніемь сдать Портъ-Артуръ. Я отвѣтилъ, что, пока будетъ еще хоть одинъ снарядъ, хоть одинъ солдатъ -- крѣпости на сдамъ.