Мы идемъ на станцію. Вблизи будка вырастаетъ въ казарму. Съ одной стороны казарма эта -- станція Забайкальской желѣзной дороги, а съ противоположной -- Манчжурской. Бравый комендантъ сообщаетъ намъ, что насъ ждутъ вагоны, что поѣдемъ мы завтра утромъ съ дворянскимъ поѣздомъ "Краснаго Креста", съ тѣмъ, который снарядило дворянство 49 губерній, Съ этимъ поѣздомъ ѣдетъ и M. А. Стаховичъ.
-- А буфетъ есть у васъ?
Намъ указываютъ на деревянный сарай, и мы идемъ туда. Внутренность длиннаго сарая уставлена столами и стульями. Масса народа въ буфетѣ: женщины и дѣти. Бѣдныя маленькія дѣти! Они такъ жалобно плачуть, такъ много ихъ, такъ безпомощны матери. Какая-нибудь трехлѣтняя малютка смотрить и смотритъ своими большими черными глазками. Жутко и болитъ душа. Кажется, мои это все дѣти, и безсиленъ я помочь имъ чѣмъ-нибудь.
Носильщики возвращаются. Толпа монголовъ, какъ распространяли слухи, превращается въ одного. Онъ лѣзъ въ окно -- его застрѣлили и прикололи штыкомъ. Въ дальнѣйшемъ выясняется, что это не монголъ, а русскій бурятъ. Убитый, онъ такъ и застрялъ въ окнѣ въ ожиданіи слѣдователя. Никакого оружія при немъ не оказалось. И окно-то половинчатое, въ которое развѣ только застрять можно, но пролѣзть ни въ какомъ случаѣ нельзя.
-- Просто пьяный,-- рѣшаетъ кто-то,-- А хозяинъ, конечно, съ перепугу...
Вся ночь проходитъ въ переселеньи въ другіе вагоны. На разсвѣтѣ начиваютъ появляться китайцы, черные, въ косахъ, съ темными, изможденными лицами.
Хотя я и провелъ въ прошлую свою поѣздку два мѣсяца съ китайцами, все же жадно теперь всматривался въ нихъ, стараясь угадать, что у нихъ тамъ въ душѣ, и стараясь въ этихъ косыхъ глазкахъ, тощихъ фигуркахъ и въ этихъ загадочныхъ іероглифахъ угадать, прочесть близкое, но невѣдомое намъ будущее.
Да, вотъ сколько насъ, сильныхъ, здоровыхъ, пріѣхало сюда, а раньше сколько пріѣхало, а сколько пріѣдеть еще! Сколько осталось уже на поляхъ батвы, и кому изъ насъ не суждено возвратиться назадъ?
А дѣти все плачутъ. Ихъ много въ сараѣ, еще больше на дворѣ. Ночь холодная. Повисла черная туча, и вотъ-вотъ ударитъ дождь. Всю дорогу поливалъ насъ дождь, и здѣсь, оказывается, такіе же, по нѣскольку разъ на день, дожди.
Что-то носятъ въ узелкахъ китайцы,-- грязные, черные, съ запахомъ этого ужаснаго кунжутнаго масла.