Мы шагомъ пробираемся въ гору по отвратительной булыжной мостовой. Солнце, жара; вѣтеръ вихрями крутитъ пыль и засыпаетъ лицо, глаза, шею.
Какія сонныя, какія прозаичныя лица! Изъ очень немногихъ живыхъ, съ иниціативой людей, жившій въ этомъ городѣ Яковъ Львовичъ Тейтель переведенъ отсюда. И въ нѣсколько мѣсяцевъ отъ всѣхъ его общественныхъ затѣй ничего не осталось.
И, Боже мой, какъ рады этому любители тишины и покоя, и какъ сладко спятъ на лаврахъ безъ доктора Гааза здѣшнія мѣста!
Да, правы, пожалуй, китайцы, говоря, что и отъ одного хорошаго человѣка весь міръ дѣлается уже лучше.
Хорошихъ людей нѣтъ или очень мало,-- хорошихъ въ смыслѣ идейномъ, а такъ, вообще, людей въ Самарѣ очень много, и съ каждымъ годомъ городъ растетъ и застраивается въ противоположность охватившимъ его со всѣхъ сторонъ поволжскимъ степямъ.
Тамъ, въ степяхъ, изъ года въ годъ все хуже и хуже, а за счетъ соковъ этихъ степей растетъ и ширится этотъ городъ.
-- Скажите, почему нѣтъ свободныхъ номеровъ въ гостаницахъ? Съѣздъ земскій, дворянскій?
Никакого съѣзда нѣтъ, а просто съ открытіемъ навигаціи поѣхалъ разный дѣловой людъ: торговцы, коммивояжеры.
-- Война чувствуется у васъ?
-- Война? Мы что? Щупайте пульсъ -- Москву, Петербургъ, а мы не скоро еще почувствуемь. Хотя, конечно, чувствуемъ и мы, но это не то, что въ Москвѣ и даже въ Варшавѣ.