Сергѣй Ивановичъ уже окрестилъ наше собраніе: каютъ-компанія. Длинная узкая комната, выбѣленная известкой, съ деревянными безъ скатертей столами. Поваръ -- меланхоличный тихій китаецъ, молодой, всегда настороженный, всегда сжатый отъ страха оскорбленія.
Онъ уже другъ Сергѣя Ивановича. Его зовутъ Василій.
-- Я его спрашиваю,-- говоригъ Сергѣй Ивановичъ: --"Ну, Василій, а меня какъ по-китайски называть надо?" -- "А тебя, говорить, какъ по-русски зовутъ?" -- "Сергѣй". Думаетъ.-- "Ну?" -- "По-китайски? Сережа". Я спрашиваю его:-- "Ну, а будешь насъ, русскихъ, рѣзать?" Подумалъ:-- "Не знаю... можетъ-быть..." Прелесть!
Сергѣй Ивановичъ вообще отъ китайцевъ въ восторгѣ, а отъ китайскихъ дѣтей прямо-таки безъ ума.
Дѣти, дѣйствительно, прелестныя (а какія дѣти не прелестны?). Окруженный ими, онъ теперь, до своего назначенія, ходитъ съ ними по городу, покупаетъ имъ лакомства и съ такимъ же восторгомъ, какъ и китайцы, смотритъ, какъ они ѣдятъ эти лакомства.
Смотрю на улицу и вижу: ѣдетъ двуколка, на козлахъ Лыко въ шапкѣ съ краснымъ околышемъ и кокардѣ, на заднемъ сидѣньи Сергѣй Ивановичъ въ сѣрой рубахѣ изъ чесучи, какую всѣ здѣсь носятъ, съ шашкой. Шествіе торжественное, шагъ за шагомъ.
Сытый конь, очевидко, уже, сообразивъ, съ кѣмъ имѣетъ дѣло, идетъ той лѣнивой, пренебрежительной походкой, какой ходятъ лошади, когда на козлахъ дѣти за кучера. Они остапавливаются, я выхожу къ нимъ.
-- Вотъ ѣдемъ съ визитомъ къ начальству: вступаемъ въ отправленіе своихъ обязанностей.
-- Почему такъ торжественно, шагомъ?
-- Да вѣдь это лафетъ, безъ рессоръ, шагомъ и то всю душу воротитъ...