– Да мне какое дело, что он дурак… – проговорил пристав, всё ближе надвигаясь на Давыдку.
– Он дурак, он совсем глупый… он глупей свиньи, – быстро проговорил Давыдка и ещё быстрее, не смотря, продолжал:
– Ваше высокоблагородие, пошлите сына узнать, чи правду я говорю… Он в лавку занёс остаток, а взял подкладки… Ваше высокоблагородие, вы человек справедливый… Вас царь отличает перед всеми… Ицка бедный жидок… ваши праздники и наши праздники… Вам всё Господь дал… на столе у вас много будет… – Давыдка вспомнил окорок, и в его голове пронеслась брезгливая мысль: «хай тебе с твоим столом», – кругом вас ваша жена, дети ваши будут… У Ицки куска мацы не будет без тех денег… У Ицки девять человек голодных сядет за пустой стол… Его жена, его маленькие дети ругать и смеяться станут над ним, что он к такому празднику ничего не припас им… Вам всё дал Господь, ещё даст… Пожалейте бедного человека…
Пристав слушал, чувствуя пустоту в том месте, где уж был приготовлен отпор нахальному жидку. Вошедшая жена пристава присела на стул и, не глядя на мужа, угрюмо проговорила:
– Да отдай уж ему…
Приходилось сдаваться.
– Будь я собака и прохвост, если я ещё когда-нибудь его позову! – взбешённо проговорил в утешение себе пристав, вытаскивая бумажник.
«Позовёшь!» – промелькнуло в голове Давыдки.
– Хай ему мама мордовала, – я и сам с ним не пойду больше… – ответил Давыдка, ловя брошенные деньги.
– И только потому даю, что ты честный человек…