Когда секрет открылся, вот уж было удовольствие для старика.
Я так был тронут всем тем, что он говорил за себя и других, что в первый раз серьезно поверил, что я писатель. Это был голос человека, не знавшего меня.
Я в этом отношении с тобой то же, что Фома с Христом.
Сегодня Н. К. Мих<айловский> уезжает. Я провожу его и уеду совсем на линию, так как все дела и отчеты кончил и отправил.
У нас никакой холеры нет. Я принял меры: ношу фланель, пью красное вино и ем простые блюда. Зелень в рот не беру. Берегитесь и вы, мои дорогие: главное, чуть расстройство, сейчас же за доктором и самое серьезное внимание: касторку, фланель на живот и диету. Красное вино обязательно все должны пить за завтраком и обедом, -- это обязательно, мое счастье. Всем мой поклон и привет. К 1 августа буду. Крепко тебя и деток целую.
Весь твой Ника.
Смотрите за рапсом, чтоб кобылка не съела,-- у Чемод<урова> весь рапс съела.
13
(между 29 октября и 6 ноября, 1892 г., СПБ)
Счастье мое дорогое, Надюрка! Бесконечно рад, что ты решила, мое счастье, терпеливо ждать или, переговорив с Юшковым, ехать ко мне сюда. А я вот что решил: написал Коле и прошу его дать мне вексель на 5 т<ысяч> р<ублей>, чтоб рассчитаться с самар<скими> долгами.