Весь Ваш
Ник. Мих<айловский>.
26
7 февраля 1897 г.
Москва
Многоуважаемый Николай Константинович!
Я сегодня приехал в Москву, получил Ваше письмо и спешу ответить.
Прежде всего запальчивость и горячность своих телеграмм признаю неуместными, не идущими к делу. Эта горячность, как дым, ест глаза и мешает видеть, где горит и где надо, следовательно, тушить. "Русск<ое> бог<атство>" дорого Вам, дорого и мне по очень многим и, думаю, понятным причинам. Уйти из него для меня -- это уход из родного гнезда и когда, когда совьешь себе новое. Я думал для себя век его не вить,-- в роли беллетриста, следовательно, художника прежде всего, я думал, что мог бы, внося новую, может быть, жизнь, не трогать в то же время известных публицистических устоев.
Так я думал и думаю,-- насколько верно думаю? Чтоб договориться до чего-нибудь, надо быть искренним прежде всего. И слишком много у нас прожито в том же деле, чтобы лишать друг друга этой искренности.
Вы пишете: "Очень жаль, что с самого начала Вы не оговорили, что ставите свою драму в условия независимости от мнения редакции". Тогда бы и выяснилось, что не только для драмы, а и для какой бы то ни было и чьей бы то ни было работы этих условий принять нельзя.