– В разор пришли…
– Надо скотину мотать, – ничего не поделаешь.
Всякий торопился облегчить себя в виду предстоящего голодного года: один продавал лишнюю скотину, большинство уменьшило запашку под озимь почти вдвое, продавали амбары, новые избы, – одним словом, всех охватил табунный ужас и страх за будущее. Напрасно я старался ободрить их, – меня слушали угрюмо и нехотя.
– Что же вы обробели, господа? – говорил я. – Беда ещё не пришла, а вы хуже баб взвыли, разоряете себя прежде времени, скотину задаром мотаете, постройки за полцены отдаёте, посевы уменьшаете, – как же вы вперёд поправляться станете? Будущий год придёт, может, Бог даст, хороший; у людей хлеб будет, а у вас опять ничего. И я же, наконец, у вас, – неужели брошу? Как-нибудь перебьёмся.
– Не будет толков, – угрюмо отвечали мужики.
– Вперёд-то как знать? Что ж духом падаете? Ведь, это грех, старики. В писании говорится, что духом смутившийся дьяволу душу свою предаёт. Вы же сами, как рассудить, виноваты. Вольно же вам одно делать по-моему, другое по-своему. Ведь, вот посмотрите на мои всходы, от роду у вас таких не бывало, – значит, я дело делаю и надо по-моему делать всё.
Мужики с нескрываемою завистью смотрели на мои посевы.
– Тебя сила берёт.
– Сила силой, а, кроме того, терпение, вера в дело, в людей, а вы ни на себя, ни на людей не надеетесь. И сами ничего не знаете, и людям не верите, закрываетесь Богом и думаете, что правы. Пьяным в страстной пяток напиться не грех, а поработать до пота лица всегда найдёте отговорку в Боге. Беда ещё не пришла, а вы уж рады ей, вперёд уже спешите облегчить себя от всякой обузы, от всякой тяготы. Двадцать пять лет облегчаете, хуже нищих стали. Рядом вам пример – садковские мужики. Они мотают, как вы, скотину? Они убавляют посевы? Продают дворы?
– Их сила берёт.