– Выходит, что всех сила берёт, кроме вас. Не сила их берёт, а работа. Отбились вы от работы, вот что я вам скажу, господа.
– Грех тебе, сударь. Замаялись мы работой, передышки нет, а ты же коришь.
– Да что толку в этой работе, когда она не вовремя, да всё по-своему – без пути, без ладу? Вы делали бы так, как я вам указываю, как сам делаю, тогда и работа будет, и толк будет.
– Непосильно, непосильно… И рада бы душенька в рай, да грехи не пускают. Видно, и вправду старики бают: сам плох – не поможет и Бог. Видим мы и сами, что ты для нас всё как лучше норовишь, да выходит-то всё как хуже. По-старому, да по-дедовскому богатеи посеялись – у них хлеб будет, а мы по-новому – Христовым именем пойдём кормиться. Голодный бы год пришёл для всех – туда-сюда, а у людей хоть яровое будет, у нас же, как на смех, ничего – против всех отличились.
– Сами виноваты.
– То-то и мы баим, потянулись за тобой: куда конь с копытом, туда и рак с клешнёй.
– Бабы вы, а не мужики. Вовсе раскисли. Ну, да уж как себе хотите, охота, так и кисните, а деться некуда, на контракт пошли, я буду на контракте стоять.
– Твоя воля, – угрюмо отвечали князевцы. – Пожалуй, хоть и до последнего губи.
– Не погублю. Взялся за вас, так выведу в люди. Кто слушался меня, тот теперь с хлебом будет. И теперь говорю: кто парить будет столько, сколько и в прошлом году готовил, тому зимой всем помогу. Семян не хватит – семян отпущу, а кто по-своему захочет гнуть, тот, во-первых, и не ходи ко мне, а, во-вторых, за землю по контракту всё одно взыщу.
– Да коли мы её сеять не станем?