– Ну, сам, наконец…
– Да, так и буду время вести, а за полку, за сенокос когда примусь?
– Кто тут виноват, что раньше не начал.
– Коли же раньше? Кончил яровое, лес стал рубить, лубки надрал, намочил. Потом навозил маненько лесу, да вот и стал парить.
– Да много ли времени надо, чтобы раскидать твой навоз?
– Тут немного, там немного, а поглядишь – оно и всё. А пища-то – водица да хлебец. Не больно-то тут наворотишься.
– Просто у тебя упрямство одно. Времени всего-то два-три часа уйдёт у тебя, а забываешь то, что за эти два часа двадцать рублей лишних получишь, как уродит.
– Даст Господь, так уродит, а не даст, хоть насквозь её пропаши, – ничего не будет. Мы-то своим умом и так, и сяк, а Господь всё своею милостью ведёт.
– Ну, это всё очень хорошо, а всё ж таки прошу тебя, раскидай навоз, как следует. Ну, для меня сделай.
У Фёдора суровое лицо разглаживается, он улыбается, отпрукивает лошадь и лениво идёт к шабру за вилами.