– А може и не даст ли Господь и нам своё счастье сыскать, – раздумчиво проговорил Исаев. – Може, и пожалеет Он нас за нашу бедность, за маяту нашу.
– Бедность наша большая, – вздохнул Григорий Керов. – Тёмный мы народ, и рад бы как лучше, а не знаешь.
– А научить некому, – сказал я ему в тон.
– То-то некому, – согласился Керов.
– Барин, так барин и есть, – продолжал я тем же тоном.
Керов спохватился и сконфуженно уставился на меня.
– Э-э, как ты нас подводишь, – вступился Егор Исаев. – А ты нас пожалей, а не то, чтоб на смех нас подымать.
В голосе Исаева послышалась фамильярная нотка.
Я слегка покосился на него и продолжал смотреть на Керова.
– Да я чего? – отвечал Исаев. – Я, ведь, не то, чтоб… я, ведь, того… Ну, прости, коли что неловко сказал, – обратился он уж прямо ко мне.