– А кредит в банке по векселям вы мне не откроете?

– Этого никак нельзя. По нашему делу ежели наш брат-купец начнёт хозяйством заниматься – и тому сейчас кредит сбавляем. По нынешним временам веры вам, помещикам, нет, – самое пустое дело нынче хозяйство. Вот если с торгов, либо по случаю купить землю, да под распашку пустить её в сдачу, – ну, тут убытка нет, а чтобы хозяйством – по нашим временам нельзя. Какое хозяйство может быть, когда на базаре хлеб дешевле купить, чем его снять? Где же нам тягаться с мужиком? У него труд свой, неоплаченный, – что дали, то и ладно, – а мы-то за всё заплати… Нынче только мужику и сеять.

– Мужик с десятины получит 60 пудов, – ответил я, – а разными улучшениями я добьюсь с той же десятины 200 пудов. Вот почва, на какой возможна конкуренция с крестьянами.

– Нет, 200 пудов никогда вы не получите. По нашим местам вся сила в дожде, – не будет его, так же черно будет на вашем поле, как и у мужика.

Спорить было бесполезно и я уехал, обещая обдумать предложение относительно займа денег у него. Сделал я было попытку обратиться к другим капиталистам, но условия директора банка оказались самыми выгодными. Купец Семёнов объявил, что под имение меньше сорока тысяч не согласен дать. Процент – 9 годовых, закладная на десять лет, все проценты за десять лет приписать к закладной, неустойка 10 тыс. руб. В случае неуплаты в какой-нибудь из сроков срочного платежа, волен он, Семёнов, взыскать с меня всю сумму сполна, т. е., выдавая мне на руки сорок тысяч рублей, Семёнов желал в закладной написать сумму 86 тысяч рублей, которую всю и взыскал бы с меня в том году, когда я не смог бы или опоздал внести срочный платёж – 3.600 руб. Семёнов, в то время, когда я обращался к нему, имел уже слишком 200 тысяч десятин, – все таким способом приобретённых исключительно от дворян.

Попробовал я поискать денег под вексель. Копия Семёнова, бывший военный, ростовщик Клопов, попросил 24 % годовых и сверх суммы вексель на 5 тысяч рублей в обеспечение, как он выразился, долга. Все остальные предложения, куда я ни обращался, были в том же роде, с тою разницей, что чем меньшую сумму я искал, тем несообразнее были требования. Что всего обиднее было, так это то, что все эти господа были твёрдо убеждены в том, что я денег не в силах буду возвратить, и что за выданные деньги они получат моё имение. Они подробно расспрашивали о состоянии имения, а Клопов даже просил особую обеспечивающую подписку, что я не буду рубить лес, не сдам без его согласия землю, не возьму денег вперёд и пр. Одна вдова толковала о том, что, давая деньги, рискуешь, вместо этого надёжного товара, приобрести ничего нестоящее имение, с которым потом и возись, как знаешь.

– Что ж, у вас усадьба есть, и сад, и пруд, и рыба водится?

Описание всего, видимо, её соблазняло.

– Ох, уж и не знаю как, – раздумчиво говорила она. – Возись потом. Ну, уж Бог с вами, 10 тысяч могу вам дать на 6 месяцев.

– На каких условиях?