Эта статья -- тактическая, в ограждение здешней С.-Д. партии.
Я получил письмо от Л. М., где он описывает вас всех. Сережа -- С.-Д. Гаря -- С.-Р. Тема -- А. Ступеньки жизни.
Самый главный вопрос теперь -- аграрный. И вместе с ним наше экономическое банкротство.
Гос[ударственная] дума могла бы эти оба вопроса решить. Земли каз[енные], каб[инетские] и уд[ельные], заменив две последних государственной] рентой, продать с торгов крестьянам по вольным ценам. Непременно продать, а не подарить, потому что иначе была бы несправедливость перед всеми бывшими и будущими поколениями. Никто никогда даром не получал и впредь не получит, потому что свободных земель не будет больше. Продать при помощи специальных банков с заграничными капиталами. Деньги под землю дадут за границей. Этих денег наберется несколько миллиардов, и их хватит рассчитаться как с долгами, так и для текущих нужд".
Этот поразительный человеческий документ стал своеобразным политическим завещанием Гарина -- через 10 месяцев, 27 ноября, он скоропостижно скончался от разрыва сердца на редакционном заседании большевистского журнала "Вестник жизни". Незадолго до возвращения в Россию осенью 1906 года писатель просил жену вести дневник и заносить в него все о детях. "В этих маленьких блестках капель воды, -- пишет он, -- незаметно отразилась бы и сверкнула и вся река современной русской жизни". Эту "реку русской жизни" Николай Георгиевич и сам попытался отразить по возвращении. В неопубликованных воспоминаниях о Гарине его приемный сын Б. К. Терлецкий пишет: "...он, как сам признавался, не узнал нас, бывших теперь в возрасте 13--20 лет. Все мы, его сыновья, я и наши многочисленные товарищи, считали себя социалистами и, как вся Россия в то время, спорили по различным программным вопросам. Н[иколай] Г[еоргиевич] был поражен той искренностью, с какой молодежь относилась к вопросам революции. Он жадно присматривался к ней и сейчас же, уже за несколько дней до смерти, зафиксировал свои новые наблюдения в драматическом этюде "Подростки", списанном с действительности и явившемся первым его посмертным произведением... Н. Г. твердо верил в победу революции. С этой уверенностью он и умер".
Прошли годы, и настало время проверки жизнью, крепко ли усвоили сыновья писателя-демократа Гарина-Михайловского отцовский наказ. Ни один из них не оказался на другой стороне баррикад, разделивших революционную Россию в октябре 1917 года. До конца своих дней трудился на благо народа горный инженер Сергей Михайловский. Второй сын писателя, Георгий, незадолго до первой мировой войны поехал в Париж совершенствоваться по международному праву, оказался в вынужденной эмиграции и сумел вернуться на Родину лишь в 1946 году, где вскоре и умер. Младший сын Гарина, боевой офицер русской армии с 1916 года, отказался служить в белогвардейских войсках, ушел в Красную Армию. "Что я, с ума сошел -- со своим народом, с русскими мужиками воевать?!" -- отвечал Артемий Михайловский офицерам-однополчанам, тащившим его под знамена врангелевского воинства.
Отцовская вера в народ, в революцию не угасла в сыновьях русского писателя-демократа Н. Г. Гарина-Михайловского.