-- Скажите, пожалуйста,-- спросил меня, когда я подсел к ним, для начала маленький фельдшер, закладывая ногу за ногу и теребя свою бородку,-- вот мы прочли ваш очерк нынешней зимой "Несколько лет в деревне" -- это ваше первое произведение?
-- Первое.
-- Что ж это вы так поздно надумали взяться за перо? Интересно в вашем писанье то, что вы пишете из действительной жизни. Собственно, жгли вас, как я понял, за то, что вы мешались в жизнь крестьян, хотели устроить ее по-своему, как вам лучше казалось... Вам, а не им,-- улыбнулся фельдшер, тыкая в меня пальцем.-- Ну и что же, какой же вывод получился у вас теперь?
-- Я не мешаюсь больше,-- ответил я,-- в жизнь крестьян.
-- Да,-- заметил Петр Емельянович,-- крестьяне, положим, и сами говорят это... на базарах даже хвалятся: "Проучили мы, говорят, княжеского барина,-- рубаха, а не барин стал..."
Все рассмеялись; рассмеялся и я.
-- А затем,-- продолжал я,-- я решил заниматься снова хозяйством.
-- Хозяйством выгодно заниматься,-- ответил Лихушин,-- если есть деньги, если поставить хозяйство на научных основаниях, следить за последними требованиями рынка, тогда нет выгоднее этого дела, а так, как мы вот, по-мужицки...
-- Но если все опять займутся таким делом, то опять будет убыток,-- заметил Петр Емельянович.
-- Будет хорошее хозяйство,-- наставительно ответил ему Лихушин,-- будет хлеб, скот, будет богатство вместо нищеты.