-- Ну, тебе виднее,-- кивнул фельдшер. И сказал по поводу проходившего доктора:
-- А нехорошо выглядит наш доктор. Да где ему и выглядеть хорошо? Vitium cordis в полном разгаре.
-- А ты не пугай,-- заметил ему Лихушин,-- говори по-русски.
-- Порок сердца,-- перевел фельдшер.
-- Наследственный или благоприобретенный?
-- Нажитой... Нельзя было и не нажить,-- этакую семейку вытащить на своих плечах, урочишками, да и сейчас всякого народу, которого тащит еще больше... Там мать, помирая, просила не оставить сирот, школьные ребятишки, вот Настюша воспитанница в гимназию уже ходит. Так все жалованье между рук и проходит... Да и велико ли жалованье? Больной приедет: себе хлеба, лошади сена... "Константин Иванович, слышь, сенца-то беремя лошадке-то возьму у тебя?" -- "Бери, если есть". Ведь продал лошадь, потому что отказать не может, а из-за одной лошади расход такой пошел на сено... Лошадь бросил держать, а есть не бросишь; кто ни попросит: "Бери".
XVI
Поговорить с Лихушиным относительно хозяйства так и не пришлось в тот раз. Мы только условились с ним, что я с доктором как-нибудь на днях побываю у него.
Вскоре мы с доктором действительно навестили Лихушина и учителя.
Сами хозяева никогда в этом имении не жили. Когда-то владельцы эти были очень богатыми людьми, и клочок земли в две тысячи десятин не представлял для них никакой цены.