-- Ты бы хоть портки новые купил ему: вишь рваный весь какой ходит.
-- Да ведь не хочет, -- отвечал я.
Верстах в двадцати от меня жил один оригинал дворянин. Выстроил он себе пароход, который должен был ходить по льду, но не ходил; мельницу, которая не молола; держал громадную дворню, часть которой составляла конную стражу, одетую в старинные костюмы. С этой стражей он носился по своим полям, и горе было нарушителям издаваемых самодуром законов. Стража его готова была на всё: секли и, говорят, даже без вести пропадали в этом имении люди.
Доступ к владельцу был крайне сложный. У ворот стоял часовой, которому сообщалось имя приехавшего. Этот часовой кричал имя швейцару, тот передавал дальше лакею при дверях, у каждой двери находился такой же лакей, пока очередь не доходила до двери той комнаты, где находился владелец. Таким же путем получался обратный ответ.
Галченко умудрился не только попасть к этому помещику, но даже прогостил у него несколько дней.
-- Замечательно интересный субъект,-- лаконически сообщил нам возвратившийся Галченко.
И на все остальные расспросы отвечал:
-- В свое время всё узнаете...
Действительно через несколько дней в местной газете появились очерки под заглавием: "Типы современной деревни".
В число их попал и помещик-самодур.