Галченко имел мужество сам отнести этот нумер газеты помещику.
-- Вот чудак,-- рассказывал, возвратившись, Галченко,-- можете себе представить, он обиделся на меня.
-- Может,-- отвечал Геннадьич,-- вздули вас?
-- Вздуть не вздули, а влетело...
-- Да уж признавайтесь.
-- Ерунда... Но странно, ей-богу, как у людей совершенно нет общественной жилки, нет способности видеть самих себя со стороны: говорит, что я не его, а урода какого-то изобразил...
Галченко весело рассмеялся.
Галченко пришлось еще больше убедиться в отсутствии способности видеть себя со стороны, когда в очереди очерков появился Лихушин.
Лихушин, хотя и был изображен крупным и талантливым инициатором, но человеком, у которого и все его дело было построено на его "я", и служил он своим делом только вящей эксплуатации крестьянского труда да набиваныо хозяйского кармана.
Лихушин очень обиделся.