-- Ну что?
Я радостно и смущенно ответил:
-- Я двумя руками подписался бы под этим проектом.
Директор, улыбаясь, ласково и загадочно смотрел на меня и в то же время нервно грыз свой карандаш.
-- Я бы не только десять, а тридцать, сорок миллионов ассигновал бы в год,-- сказал я.
-- Вам, коли мед, так и ложка... Пока Сибирская не кончится,-- и это непосильно. Да вообще за государственный счет постройка дорог... Надо развивать частную инициативу... Мы проводим теперь одну веточку от Осиповичей; если идея ее пройдет, она будет богата последствиями. В двух словах идея такая: ветка создает новый груз. Этот груз пройдет по другим дорогам, ну там до портов, до пунктов сбыта. Чистый доход от этих грузов идет на погашение затраченных предпринимателями-строителями капиталов. По расчету выходит, что ветка окупится в пять лет и поступит безвозмездно в казну... Тогда не то, что на десять, на пятьдесят миллионов в год можно будет строить, а в период двадцати лет казна, не затратив ни гроша, будет иметь сеть двести тысяч верст железных дорог...
Маленький директор был едва виден в своем большом кресле. Он продолжал беспечно полулежать, и только ноги его нервно, ни на мгновение не останавливаясь, двигались, да карандаш энергичнее обыкновенного обгрызался.
-- Может быть, придется эту идею и видоизменить, создать ряд железнодорожных банков, срок погашения впоследствии можно будет удлинять, уменьшать проценты, но это выход.
Директор умел как-то подчеркивать свою основную мысль, и тогда получалось впечатление ракеты, уже потухшей и снова вспыхнувшей в темном небе последним, ярким огнем. Так вспыхнуло и осветилось опять это слово "выход".
-- А не ваши, поверьте, там узкоколейные... Ей-богу,-- директор благодушно махнул рукой,-- ведь теоретически вы не насчитаете в нашей ровной местности больше двадцати -- двадцати пяти процентов удорожания широкой против узкой.