-- Это теоретически,-- перебил я,-- а благодаря практике вещей, рутине, которая, как глубокая выбитая колея, бесповоротно захватила и направляет колесо,-- удорожание получается вдвое.
-- Ну, и боритесь с этим. Ведь Павлодарская ширококолейная с перевозкой двадцати миллионов пудов обошлась с подвижным составом меньше двадцати тысяч... Конечно, частная дорога, но постройка и должна быть всегда частная. Конечно, если бы в начале постройки наших дорог мы сделали бы уже колею, было бы лучше, но суть вопроса все-таки не в этом,-- ну, вдвое дороже,-- что это через десять лет дороге, когда груз ее утроится, удесятерится?
-- Все-таки это вдвое.
-- А, какой вы! Забудьте вы о казне и ее постройках. Берите только двадцать процентов экономии. Одно уже то, что подвижным составом узкой колеи нельзя пользоваться для остальной линии, а каждая ширококолейная ветка увеличивает общий парк паровозов и вагонов, это одно что составляет?
-- Конечно, при вашей постановке вопроса ошибка ослабится,-- согласился я,-- но и то очень много случаев останется, когда узкую колею вы ничем не замените: во-первых, в местностях пересеченных, во-вторых, в местах глухих, изолированных, где мало надежд на развитие грузов, а данный груз все-таки обесценивается.
-- И все это частности: там и стройте...
Лицо директора опять стало благодушным, он весело кивнул головой.
-- Подождите, мы еще покажем вам и выходы и горизонты иные.
Через месяц директор сказал мне:
-- Ну, дело о подъездных прошло... Вчера министр решил и ваш вопрос. Бог с вами и вашими гарантиями. Вопрос ставится так: ваша ветка представляется в Государственный совет, как первый опыт дешевого подъездного пути. Довольны?