-- Ничего не поднят. Ведь вы поймите: хоть одна копейка перерасхода, и дело все равно дойдет опять до Государственного совета, и тогда провал ваш обеспечен: копейка, миллион,-- важен ведь факт перерасхода...
Раздражение его против меня улеглось, он говорил приятельским тоном, вперед сочувствуя моей неудаче.
-- Вы только дело не тяните, лето на дворе,-- отвечал я.
Он развел руками.
-- Вы не один, и то сколько времени мы с вами потеряли... Кроме вашей ветки, сорок тысяч эксплуатационных верст да все постройки,-- и там и сям все вопросы перереши до последней шпалы, а ведь вы же знаете нашу организацию...
-- Я знаю, что на вас вертится все дело, но, говоря серьезно, не можете же вы один решать за всех в России, решить все, до последней шпалы. И почему все могут ошибаться, а вы, почти не бывавший на полевых работах, всю жизнь работая в кабинете,-- почему вы непогрешимый?
-- Я вовсе и не претендую на непогрешимость, но факт налицо.
-- Налицо и тот факт, что при такой централизации, недоверии к силам других ответственного за дело нет.
-- Вы знаете, сколько я сплю? Не больше четырех часов. До одиннадцати вечера вот тут протолчешься, да дома часов до трех, чтобы подготовить на завтра. И сон тяжелый, кошмарный, со всей копотью и дымом этих заседаний... Нервы, конечно, не выдерживают... раздражение...
-- Ну, зато вы и на очереди к карьере, к почестям