Зная, что нарушение установленной дисциплины испортит расположение духа Татищева, Кольцов и Стражинский терпеливо ждали конца. Когда, наконец, все было установлено на чистой скатерти, Татищев любезно пригласил Кольцова и Стражинского завтракать.
-- К вечеру кончите обход Герасимова утеса? -- спросил Кольцов.
-- Я думаю,-- отвечал Стражинский.-- Только выемка немножко будет больше, чем получилась по горизонталям. Шельма Лука наврал, верно, в профилях.
-- Какая досада, что нельзя завернуться радиусом в сто пятьдесят сажен вместо двухсот; вся бы почти выемка исчезла,-- заметил Кольцов.
-- Да, тогда почти вся исчезла бы,-- согласился Стражинский.
-- Ведь это двенадцать тысяч кубов скалы по одиннадцати рублей -- сто тридцать две тысячи рублей. Какая это рутина -- радиус! При соответственном уклоне ведь не прибавляется сопротивления от более крутого радиуса.
-- За границей на главных путях давно введен радиус даже в сто сажен, только там вагоны на тележках,-- вставил Стражинский.
-- А что мешает у нас их устраивать? -- ответил Кольцов.-- Ведь вы понимаете, какую экономию дал бы такой радиус в нашей горной местности?
-- Громадную.
-- На всю линию несколько миллионов,-- ответил Кольцов.