Петр Федорович упал духом, поехал советоваться с миссионером.
-- Брось ты все это,-- посоветовал ему миссионер,-- людей не переучишь, а себя погубишь.
-- Неужели так и оставить их перемирать?
-- А неужто тебе самому за них умирать? Оставь и уйди от греха.
-- Уйду я, а другой ведь не уйдет, так и затолкут его,-- толкут друг дружку, как бараны, мнут, так одна каша была, есть и будет, и никто в ней не спасется.
-- Да ты-то ведь спасся,-- о себе и думай. Держи экзамен на миссионера, а там и в попы. Человек ты умный, начитанный, перед тобой дорога открытая, а ты уткнулся, прости, господи,-- в свиной хлев, и нет тебе милее его. Дело, можно сказать, божеское меняешь на самое последнее -- человеческое. А все от гордости, да злости, да высокомерия.
Подумал-подумал Петр Федорович и решил держать экзамен.
В своей деревне у отца, в маленькой лачужке, купленной на страховые деньги, засел он за книги и почти не выходил на улицу. А когда появлялась иногда его высокая, уже сгорбленная и мрачная фигура, ребятишки в страхе прятались, потому что сложилась уже между ними какая-то легенда о Петре Федоровиче, как о каком-то замученном, порченом.
Весть о том, что Петр Федорович желает держать экзамен, еще больше раздражила крестьян.
-- Все неймется,-- говорили они,-- все выше людей охота быть. Вы, мол, что? Мужичье серое, а я вот в попы...