-- Вы больной человек,-- сказал ему редактор,-- вам лечиться надо... Поезжайте в больницу, вылечитесь и тогда приезжайте,-- потолкуем тогда еще с вами об общине...
Петр Федорович выслушал, мигая глазами, долго думал и сказал, наконец, хриплым, разбитым голосом:
-- Домой поеду... Статью прочтите...
Он поднял рукопись с полу и протянул ее редактору.
-- Поправитесь, тогда и статью прочтем,-- потрепал его редактор по плечу,-- а вот и ваша шапка...
Петр Федорович встал.
-- Ну, вижу, сконфузил я только себя перед вами: петля и тут вышла... Вот что, книжку я такую читал: Антон Горемыка... Думают, нет его больше на свете,-- голос его дрогнул,-- а что есть и хуже его -- не знают. Ох, не знают ли? Не знают, узнать можно... Знать не хотят!.. Вот чем хуже нынешнему-то горемыке. И что ему делать? Умереть? К вам прийти?! -- Петр Федорович мучительно вытянул шею.-- Так ведь в больницу отправите...
Голос его оборвался, судорога свела ему лицо. Плотно сжав губы, как сжимают дети от подступивших слез, он замотал головой и, махнув рукой, разбито и тяжело пошел к выходу.
Добравшись домой, Петр Федорович слег и больше не вставал.
Перед смертью его, по его просьбе, навестил его миссионер.