Пассажиров было только двое: я и она... Она сразу произвела на меня впечатление: порывистая и робкая... довольно красивая, довольно стройная, с некоторой привычкой одеваться... Днем в общей каюте только я и она...
Я сижу, читаю, хожу... Иногда оставляю чтение и смотрю ей в глаза... потверже... Она тоже смотрит в мои, точно спрашивая: зачем ты смотришь и чего ты хочешь?
Ничего не хочу...
Так прошли сутки, мы все смотрели, но ни одним словом не обмолвились.
А затем вдруг заговорили и сразу стали старыми знакомыми. Она кое-что читала, кой о чем думала,-- одним словом, во всех отношениях подходящая спутница. Ну, красивая, молодая, стройная и ко всему испытывавшая удовольствие,-- которого нельзя выразить, если его нет,-- от общества и разговора со мной.
Я это чувствовал, и это давало тон нашему сближению. Было весело, время летело, ни о чем не думалось, что и требовалось доказать.
Раз как-то, когда пароход стоял, мы гуляли на берегу и щелкали зубами от холода.
Раздался выстрел, и утка, которую мы провожали глазами в небе, упала к нашим ногам.
Моя спутница бросилась к утке и, осмотрев, вскрикнула в отчаянии:
-- Она ведь с яйцом!