Утром Лидия свезла Борьку, бывшего в бреду, в больницу. Там не приняли без паспорта, -- пришлось везти в участок, где его и оставили, причем участковый врач сказал Лидии, что у больного тиф...
IV.
Кошмарной лентой тянулись для Борьки дни болезни. Он приходил изредка в сознание и тогда видел себя в большой, светлой комнате, окруженным людьми в белых халатах. Казалось ему иногда, что он видит и отца, и мать, и даже Лидию, но он все никак не мог додуматься: на яву это или во сне... Большею же частью болезни он был без сознания и видел удивительные вещи... Ему казалось, например, что сидит он на верхушке большого дерева, и к нему, по ветвям, карабкается Авдотья Семеновна, в одной рубашке, с растрепанными волосами. И тянется к нему крючковатыми пальцами, а Борька с ужасом лезет все выше и выше. Но вот уже нет больше дерева, а остались наверху небо, от которого, если посмотреть на него, кружится голова, да земля, такая далекая и смутная... И вот, когда лезть было уже некуда, Борька, с полными ужаса глазами, бегал по палате, и его ловили сиделки и укладывали снова, наваливаясь на него, бившегося в их руках, телами...
А то, казалось, его обнимает Лидия... И было приятно чувствовать на своей шее ее пухлые руки, и пить огонь, идущий от ее губ, от которого так сладостно замирало сердце. Но только хотел сам приласкать Лидию, лицо ее уплывало куда-то в мутную даль, и, вместо Лидии он видел лицо мачехи, с горящими злобой глазами... И опять метался на кровати, и опять около него хлопотали сиделки...
Очнулся Борька в солнечное зимнее утро... С удивлением посмотрел кругом и увидел в палате несколько коек с лежавшими на них людьми и тихо скользивших по полу врачей и сиделок.
Стал припоминать и вспомнил ужасную ночь... Закрыл, от страха, глаза...
Подошла сиделка, заметившая, что Борька пришел в себя... Окликнула его. Борька слабо улыбнулся. И видел, как расцветилось улыбкой старое, морщинистое лицо сиделки, словно подарили ей что-нибудь. И сразу полюбил эту милую старуху.
От сиделки Борька узнал понемногу, что в больницу его привезли месяц назад, из участка, что разыскали его родителей, и они были уже у Борьки несколько раз, но тот был все в беспамятстве. Кроме них, приходила раза два какая-то барышня, очень плакала, но ее в палату к Борьке не пустили.
-- И сегодня родители твои опять придут! -- важно сказала сиделка, присев на табуретку. -- Потому что сегодня -- приемный день!
Вскоре в палату вошли доктора. Сначала лица их были серьезные и скучные, но как увидели Борьку, -- по лицам побежали улыбки... Один из них, молодой, курчавый, с золотыми очками, потрогал Борькин пульс, погладил юношу по коротко остриженной голове и заметил: