И вдруг Дубовская выпрямилась. Она была прекрасна, как гордая царица, которой жалкий раб осмелился бросить оскорбление...
И заговорила, как царица, презрительно окинув студента с ног до головы:
-- Замолчите вы... фразер!.. Молокосос!.. Вы осмеливаетесь оскорблять женщину, пользуясь тем, что некому вступиться за нее, некому разбить вам вот этим креслом голову!.. Не мы, женщины, разбиваем вашу веру в жизнь, а вы, -- мужчины, убиваете в нас все, чем может гордиться женщина!.. Вы... слышите ли: вы толкаете нас на разврат... на панель... толкаете нас на уксусную эссенцию, на дома терпимости!
-- Неправда! -- закричал Владимир. -- Не все мужчины таковы! Есть порядочные!..
Надежда Федоровна сделала презрительную гримасу.
-- Где они, эти порядочные?!. Все вы порядочны, пока не увидите обнажённого тела женщины, пока не заговорит в вас зверь... низменные наклонности!.. О, вы умеете говорить красивые фразы!.. Вы проповедуете для нас равноправие, а сами делаете из нас рабынь... О женщине кричите вы, как о подруге и товарище, а за спиной её хихикаете и подмигиваете, как хулиганы!.. Вы мысленно раздеваете каждую женщину, как только встретитесь с ней, хотя бы на улице! Вы смотрите на нее, не как на мать и сестру, а как на возможную вашу любовницу!..
Она говорила страстно, и огонь гнева шел из глаз её. Владимир сразу осунулся, пропал его экстаз и выглядел он сейчас жалким и убитым.
-- Я не смотрел на вас так... -- тихо сказал он, потупясь: -- вы не можете этого сказать!..
-- Все вы на один шаблон, знаю я вас! -- иронически воскликнула Дубовская. -- Да как вы осмелились бросить мне в лицо такие оскорбления?!. -- вдруг вспыхнула артистка. -- Что я: была вашей невестой... собиралась за вас замуж?.. Говорила я когда-нибудь серьезно, что люблю вас, подавала вам когда-нибудь серьёзные надежды!.. Я шутила... и вы должны были понять, что это шутка! Вы ухаживали за мной, а я благосклонно принимала эти ухаживания!.. А теперь вы смеете обвинять меня в какой-то измене?.. Я, господин Назаров, -- свободная женщина... -- гордо откинула она голову: -- пусть я развратна... пусть имею десятки любовников -- не ваше дело!..
Она быстро вышла, сверкнув на ковре серебряным треном. Владимир, шатаясь, подошел к креслу, упал в него; закрыл лицо руками.