Студента объял ужас. Как? Она смеется? Смеется после того, как говорила ему, что он единственный, которого она сейчас любит!.. Смеется после того, как уверяла, что она совершенно одинока, что у неё нет никого!..
Он отнял от лица руки. Не верил ушам:
-- Вы... смеетесь?!.
Дубовская встала. Скука была написана на её лице.
-- Конечно, смеюсь... это только смешно!.. Впрочем, не устраивайте, Вольдемар, такой драмы -- она мне достаточно надоела на сцене!
Она попробовала улыбнуться и положить на его плечо руку. Владимир отскочил от неё, как ужаленный.
-- Не смейте ко мне прикасаться! -- глухо крикнул он. -- Вы... вы... я даже не нахожу для вас подходящего названия!.. Вы... куртизанка!..
Студент весь трясся от охватившей его злобы, а Дубовская снова стала хохотать, но уже истерично...
-- Ха-ха-ха! А еще что?..
-- Я вас презираю сейчас, как ничтожество... как последнюю гадину! -- :тал кричать, не помнящий себя, Владимир. -- Вы осквернили мою первую любовь... светлую... чистую!.. Я думал посвятить вам всю жизнь... работать для вас... создать вам покой... роскошь... уважение!.. Вы надругались над великим чувством... над моей молодостью... над жаждой жить... верить в счастье... в людей!.. Вы, наконец, отняли у меня возможность мстить... возможность наказать моего обидчика! Это -- мой отец! Как я вас сейчас презираю! -- сжал он кулаки: -- вас... всех женщин!..