Орлицкий удивился:
-- Лиза-колбасница?! Это еще что?
-- А это наша местная сирена! Все наши мужчины от неё без ума! Даже... он! -- кивнула Настасья Федоровна на Штейна. -- Он одно время ею сильно увлекался!
Штейн густо покраснел.
-- Ну, уж... и увлекался! Просто разговаривал с ней иногда, когда заходил в колбасную...
-- Не иногда, а по нескольку раз в день в эту колбасную забегал! -- поправила его Настасья Федоровна, голосом, в котором звучала затаенная ревность.
Назревала семейная сцена... Орлицкий поспешно стал прощаться, объяснив, что ему нужно еще переодеться, прежде чем ехать к начальству. Штейн с Настасьей Федоровной проводили его до ворот, а сами пошли в больницу...
II.
Управляющий казенной палатой, действительный статский советник Паршин, принял Орлицкого очень тепло, усадил в своем кабинете, интересовался прошлым своего нового подчинённого и, прощаясь, пригласил обедать:
-- Приходите запросто, к семи часам! В это время мы всегда обедаем. Вас, кажется, Петром Ивановичем величают?